Медиа-архив Андрей Тарковский


  Медиа-архив
  Новости
  Тексты
  Аудио
  Видео скачать
  Видео смотреть
  Фотографии
  Мероприятия
  Тематический раздел
  Авторы
  Магазин
  Баннеры


  Электронная почта









Тексты » Николай Болдырев «Жертвоприношение Андрея Тарковского» » Корни отца и тайна сына (4)

Корни отца и тайна сына (4)

       Для архаического человека дерево было храмом. Оно не символизировало храм, не сравнивалось с храмом, а было самим храмом, святилищем, сакральной тайной, самодостаточной и ни на что не намекающей, не отвлекающей мысли куда-то вбок. Для современного же человека все является спектаклем, все метафора чего-то. Потому-то ничто не является для нас реальным, все существует в умственных отблесках, отражениях отражений, в рациональных схемах, спутывающихся в хаотический «информационный» клубок. И глядя на дерево, мы видим лишь научную схему этого дерева, заложенную некогда в наш мозг. Само по себе дерево не заговорит с нами, само по себе не запоет. И дабы сбежать от мертвой для нас реальности дерева как такового, мы начинаем его включать в ассоциативные круги и цепочки, сравнивать с какими-либо «поэтическими» словесными конструкциями, включать в «интеллектуальные пирамиды» и т.п. Так наше восприятие, наш мозг разделываются с любой реальностью, не позволяя нам к ней приблизиться.
       И лишь архаика поэтического взгляда немногих поэтов и философов помогает нам начать возвращение, осуществить возврат. Но всякий подлинный возврат — это возврат на родину. Вот в чем настоящие истоки ностальгии кинематографа Андрея Тарковского и поэзии Арсения Тарковского. Тоска именно по этому, «архаическому» сознанию — по утреннему взгляду человечества. Именно там — наша невидимая родина, наше «звездное» детство, где каждое слово было единым с естеством вещи, или стихии, или присутствия. Ибо все было живым присутствием.

Камень лежит у жасмина.
Под этим камнем клад.
Отец стоит на дорожке.
Белый-белый день.

В цвету серебристый тополь,
Центифолия, а за ней —
Вьющиеся розы,
Молочная трава.

Никогда я не был
Счастливей, чем тогда.
Никогда я не был

Счастливей, чем тогда.

Вернуться туда невозможно
И рассказать нельзя,
Как был переполнен блаженством
Этот райский сад.

       («Белый день»)

       Эту свою сюжетную попытку возвращения в «райский сад» Андрей Тарковский долгое время именовал «Белым днем» и лишь затем дал фильму окончательное название — «Зеркало».
       «Счастье связано с моим детством. Когда я жил с мамой на хуторе под Москвой, — я вспоминаю это время как огромное счастье. Это было очень счастливое для меня время, потому что я был еще ребенком, был связан с природой, мы жили в лесу. Я чувствовал себя совершенно счастливым. Потом я уже не чувствовал ничего подобного...»[*]
       «Мое детство я запомнил очень хорошо. Для меня это главное, что было в моей жизни. Потому самое главное, что оно определило все, что сформировалось во мне гораздо позднее. Детство определяет всю жизнь человека, особенно если он впоследствии связан с искусством, с проблемами внутренними, психологическими...»
       Главное, потому что был пережит опыт прямого касания того, что есть, опыт своего реального единства с любым «объектом». И еще — опыт прямого созерцания цветных нитей («кроветоков мироздания»), пронизывающих все-все вокруг, равно как и нас. Даже если мы не помним эти переживания на сознательном уровне, на уровне под- и сверх- сознательном они в нас «работают».

Примечания
       [*] Попытки обретения этого состояния во взрослой жизни Тарковский считал обреченными, и «смысл жизни» поэтому все больше смещался у него в сферу укрепления духа, накопления в себе «опыта бесконечности». Ср.с записью в дневнике от 9 января 1982 года: «Уже много тысячелетий человек стремится к счастью. Но он несчастлив. Почему же? Потому ли, что не может достичь счастья или не знает к нему пути? Вероятно, и то и другое. И все же главным образом скорее потому, что в нашей земной жизни и не должно быть счастья, но лишь направленное в будущее к нему стремление, когда в конфликте между добром и злом укрепляется дух...»
       (Здесь и в ряде случаев далее я вынужден цитировать дневники Тарковского в обратном переводе с немецкого, ибо на момент издания книги они полностью по-русски, увы в полном виде, не издавались. Принося свои искренние извинения духу Тарковского, а также читателям, поскольку вполне возможны смысловые искажения оригинала при такой двойной трансляции, сообщаю о цитируемых изданиях: Andrej T a r k o w s k i j . Martyrolog: Tagebucher 1970—1986. Berlin: Limes, 1989; Andrej T a r k o w s k i j . Martyrolog II: Tagebucher 1981—1986. Berlin: Limes, 1991.)

Система Orphus





«Вернуться к оглавлению Корни отца и тайна сына (5) »

  © 2008–2014, Медиа-архив «Андрей Тарковский»