| Александр: |
|
| Фантастика! Какой странный аристократизм, какая мудрость, духовность и вместе с тем простодушие, прямо-таки детское. Глубина и простодушие в сочетании. Невероятно! Как молитва... Теперь это утеряно! Мы и молиться разучились...
|
| Виктор: |
|
| Сегодня у меня трудный день. Вернее, какой-то вышедший из-под контроля, что ли.
|
| Александр: |
|
| ...Спасибо, Виктор. Замечательная книга! И за вино спасибо, будем пить его за ужином. Спасибо, что приехал, это главное.
|
| Виктор: |
|
| У тебя нет такого ощущения, что жизнь не удалась?
|
| Александр: |
|
| Нет. Почему же? То-есть, раньше было так именно, как ты говоришь, а после того, как родился малыш, все изменилось. Не сразу, конечно. Постепенно. По мере того, как он рос... Я к нему очень привязан, боюсь, что даже слишком. В этом есть что-то обидное даже. Готовил себя к жизни более... высокой, скажем... Изучал философию, историю религий, эстетику, а кончил тем, что надел на себя кандалы — совершенно добровольно, впрочем, и счастлив тем самым сегодня, например...
|
| Виктор: |
|
| Что же было сегодня?
|
| Александр: |
|
| ...Вот прислали мне телеграмму друзья... Подписались смешно — «ричардовцы и идиотовцы»[1]. Бывшие театральные друзья. Мы вместе играли Шекспира и Достоевского.
|
| Марта: |
|
| А я помню.
|
| Виктор: |
|
| Что помнишь?
|
| Марта: |
|
| Я помню эти спектакли.
|
| Александр: |
|
| Да будет тебе.
|
| Марта: |
|
| Нет, правда. Я помню, как вы уронили вазу вместе с подставкой и после этого у вас все время лились слезы. Я очень хорошо помню. Ваза белая была, с голубыми цветами.
|
| Александр: |
|
| А ведь правда, помнит. А слезы — это уже не от гениальности — мне в глаза что-то попало. Боль была адская! Еле до занавеса дотянул.
|
| Аделаида: |
|
| О, Александр был потрясающим князем Мышкиным, из-за чего и стал знаменитый! А он взял и бросил все. Театр! Все! Это после того, что он сделал в «Идиоте» и «Ричарде». До сих пор не понимаю.
|
| Александр: |
|
| Что «все»?
|
| Аделаида: |
|
| А?[2]
|
| Александр: |
|
| Ты сказала, я бросил все. Что — «все»?
|
| Аделаида: |
|
| Театр. Все!
|
| Александр: |
|
| Успех — вот, что ты имеешь в виду. Но театр — это еще далеко не все. Потом, я просто не смог, понимаешь?
|
| Виктор: |
|
| В каком смысле?
|
| Александр: |
|
| Ну... Мне почему-то вдруг стало стыдно, стыдно стало притворяться кем-то другим. Изображать чужие чувства. А главное, стало стыдно быть искренним на сцене. Даже критик один заметил. Это, конечно, не сразу случилось.
|
| Виктор: |
|
| Ты хочешь сказать, что для того чтобы быть актером, нельзя иметь свое я? Быть личностью?
|
| Александр: |
|
| Нет, не совсем... Я хочу сказать, что «я» актера растворяется в его персонажах. А мне не хотелось, наверное... растворяться. Во всем этом было что-то греховное.В этом растворении, что-то женственное, безвольное.
|
| Аделаида: |
|
| А женственное, конечно, это уже греховное. Просто ты знал, что мне нравилось, что ты актер, вот ты и ушел из актеров.
|
| Александр: |
|
| Не знаю, может быть.
|
| Аделаида: |
|
| Не «может быть», а определенно так!
|
| Александр: |
|
| Вполне возможно, я и говорю.
|
| Аделаида: |
|
| Последнее слово всегда за собой оставляет.
|
| Юлия [3]: |
|
| Она его погубит.
|
| Виктор: |
|
| Только прошу, не сегодня. Ведь сегодня день рождения Александра.
|
| Александр: |
|
| Спасибо, Виктор, защитил меня.
|
| Аделаида: |
|
| Иными словами, сначала он соблазнил меня своим театром, потом умыкнул меня из Лондона, а затем бросил. Мне нравилось быть женой знаменитого актера, и я не вижу в этом, простите, ничего ужасного! Позвольте, кто же это?
|
| Виктор: |
|
| Кстати, Александр, я скоро уеду.
|
| Александр: |
|
| Уедешь?
|
| Виктор: |
|
| Да. Насовсем.
|
| Александр: |
|
| Что-нибудь случилось? Куда?
|
| Виктор: |
|
| Мне предложили клинику в Австралии.
|
| Александр: |
|
| Ты что, серьезно? Позже ты мне все расскажешь.
|
| Марта: |
|
| Почтальон Отто приближается. Везет что-то.
|
| Аделаида: |
|
| Юлия! Твой поклонник!
|
| Отто: |
|
| Добрый вечер! Разрешите поздравить.
|
| Александр: |
|
| Спасибо!
|
| Отто: |
|
| Я хочу вам кое-что подарить.
|
| Александр: |
|
| Что же это такое?
|
| Отто: |
|
| Мне одному не справиться. Это карта Европы конца семнадцатого века!
|
| Марта: |
|
| Настоящая?
|
| Виктор: |
|
| Ну, как «настоящая»! Копия, конечно, репродукция!
|
| Отто: |
|
| Нет, нет! Настоящая, оригинал! Как же можно...
|
| Аделаида: |
|
| Боже, какая прелесть! Надо ее занести в дом. Давайте!
|
| Александр: |
|
| Но это слишком дорогой подарок, я не знаю, право...
|
| Отто: |
|
| Ради бога, не говорите этого.
|
| Александр: |
|
| Но это слишком, Отто. Слишком. Я понимаю, что вам не жалко...
|
| Отто: |
|
| Почему же не жалко? Жалко, конечно. Все, что даришь жалко, это как пожертвовать чем-либо. Но ведь иначе, что же это за подарок?
|
| Виктор: |
|
| Извините, извините.
|
| Отто: |
|
| Отто. Меня зовут Отто.
|
| Виктор: |
|
| Ну да... Простите, Отто, а каким образом вас забросило в эти края? Насколько я понимаю, вы ведь недавно здесь? Вы не курите?
|
| Отто: |
|
| Я однажды был в морге и видел вскрытого покойника, курившего всю свою жизнь. Видел его легкие изнутри. Я с тех пор не курю!
|
| Виктор: |
|
| Ты слышал, Александр?
|
| Отто: |
|
| Вы правы, я всего два месяца здесь. Раньше я преподавал историю в гимназии, а потом вышел на пенсию и приехал сюда. Теперь у меня и расходов меньше, и времени больше для моих занятий. Здесь жила раньше моя сестра, сейчас уже покойная.
|
| Виктор: |
|
| Насколько я знаю, вы служите на почте?
|
