Медиа-архив Андрей Тарковский


  О проекте
  Новости
  Тексты
  Аудио
  Видео скачать
  Видео смотреть
  Фотографии
  Тематический раздел
  Гостевая книга
  Магазин


  Электронная почта









Тексты » Хроники «Сталкера» » Неизвестный «Сталкер».


Неизвестный «Сталкер»

25 лет назад — перед самым Новым годом — Андрей Тарковский закончил знаменитый фильм[1]

Николай Гринько, Андрей Тарковский и Александр Кайдановский во время репетиции в баре. Фото: Владимир Воронов
        Самый культовый фильм Андрея Тарковского сыграл с его создателями злую шутку. Все исполнители главных ролей и режиссер умерли. Это была совсем другая порода людей... Анатолий Солоницын умер от рака легких. От этого же умер режиссер Андрей Тарковский... Умер и исполнитель главной роли — Александр Кайдановский, загадочный, магический и нераскрытый актер. Такой же знаковый для нашего кинематографа, как Даль и Высоцкий...

        Эту историю я узнала от Евгения Цымбала, кассета фильма которого «Сны Сталкера» мне попалась на глаза в мастерской художницы Татьяны Назаренко, и других кинематографистов.
        Я нашла Женю Цымбала. В его квартире рядами стояли кассеты. Сам Евгений оказался очень талантливым документалистом. Он сделал фильмы о братьях Вертовых, о Гайдае, Наумове. Он работал старшим администратором киностудии «Мосфильм», режиссером у Никиты Михалкова на фильме «Сибирский цирюльник» (самый крупнобюджетный фильм 1997 года в Европе), у Эльдара Рязанова. Евгений Цымбал - автор клипа Ю. Шевчука на песню «Родина», автор фильмов «Чтобы помнили: Александр Кайдановский», «Сны Сталкера».
        — У Тарковского я работал ассистентом на фильме «Сталкер». Я к тому времени сделал картину вместе с Ларисой Шепитько «Восхождение» и «Служебный роман» с Эльдаром Рязановым. После этого меня стали приглашать наперебой. Тарковский был очень требовательным. Если не будешь требовательным, то картина расползется, как медуза на солнце.
        ...Все началось со сценария.

Несчастья

        Несчастья на «Сталкер» свалились с самого начала. Андрей Тарковский снимал под Таллином «Сталкер». Ни одного отснятого кадра он не видел, ждал своей очереди на проявочную машину на «Мосфильме». Автору сценария Аркадию Стругацкому казалось, что работа у Тарковского шла вслепую и все обернется трагедией.
        Так и вышло. При отработке пленки проявочная машина дала сбой, и отснятая пленка пострадала. Это было равнозначно утрате единственной рукописи, да так, что и черновика не осталось.
        Но сложилось все гораздо сложнее. У Тарковского погибла половина отснятой пленки и две трети отпущенных на фильм денег. Съемочная группа оцепенела. В Москве поговаривали, что Тарковский был дутой фигурой и звезда его закатилась. Все понимали, что картину скорее всего закроют. Исполнитель главной роли Александр Кайдановский подчеркнуто сторонился этих разговоров. Однажды ждали его к завтраку. Но он опоздал, и Женя Цымбал пошутил: «А вот и Александр к десерту». Через некоторое время, когда вышли погулять, неожиданно Саша остановился: «Значит, к десерту?», и врезал другу по челюсти. Потом стал извиняться и вдруг разрыдался: «Если картину закроют, такого не будет никогда, а я не могу сниматься у режиссеров глупее меня».
        И вдруг Тарковский, после этого известия, явился просветленным. Ему пришла идея снять «Сталкер» двухсерийным. Под вторую серию давали и деньги, и сроки, и пленку. Приплюсовав это к тому, что осталось от первоначального варианта, можно было выкрутиться.
        — Значит, так, — сказал Тарковский писателю и сценаристу Аркадию Стругацкому, — чтобы через 10 дней был новый сценарий. На две серии. Антураж не расписывать. Только диалоги и короткие репризы. И самое главное, Сталкер должен быть другим.
        — Каким же?
        — Откуда мне знать?..
        —Так каким же должен быть Сталкер?
        — Не знаю... — еще раз ответил Тарковский.
        Если Андрей Тарковский ошибался, то он ошибался гениально.
        Стругацкий улетел к брату Борису Стругацкому в Ленинград писать сценарий.
        В Зону за исполнением заветных своих желаний идут модный Писатель и значительный Ученый, а ведет их Апостол нового вероучения, своего рода идеолог.
        Через 10 дней Тарковский встретил Аркадия Стругацкого в аэропорту, привез к себе домой. Дома он взял у него рукопись, удалился в другую комнату и закрылся.
        Прошел час... Дверь отворилась. Вышел Тарковский, усы его топорщились:
        — Первый раз в жизни у меня есть мой сценарий.

Кайдановский, или Некто в маске

        Польский режиссер Кшиштоф 3анусси говорил, что актеры, как краска для режиссера. Кайдановский был важнейшей краской для Тарковского. Любопытно, что у него, как и у Тарковского, родители рано разошлись.
        Черно-белые кусты в цветных фильмах Тарковского — это образ полуголодного сиротства, когда их оставил отец — Арсений Тарковский, чтобы писать стихи, а мать, чтобы прокормить детей, нанялась сторожем.
        Но если Тарковского жизнь исследована, то Александра Кайдановского знал очень избранный круг.
        И на экране, и в жизни Кайдановский хотел жить в Зоне. У него была комната в коммуналке, стены которой были выкрашены в черный цвет, а на потолке летали лепные ангелы. Он мог быть заботливым мужем. Но он «предпочитал создавать экстремальные ситуации, ходить по лезвию ножа, играя в бисер, живя жизнью своих странных персонажей».
        Отец Кайдановского был сварщиком. И в 1960 году Кайдановский поступил в сварочный техникум в Днепропетровске. Но через год его бросил и поступил в театральное училище в Ростове. Из училища его отчисляли, и за него приходила хлопотать его бабушка, очень простая женщина, торговавшая семечками.
        Он увлекался живописью, чувствовал форму. Увлекался Ван Гогом, написал сценарий фильма о Ван Гоге и мечтал его сыграть. Он и внешне был похож на Ван Гога, особенно когда был небритым. Еще в детстве он мечтал быть клоуном. «Клоун — это некто в маске», — говорил он.
        У него было много жен. Ира была его первой женой. Было очень весело на свадьбе. Саше подарили том Цветаевой. На площади Ленина компания «влезла» на столб с табличкой «Не влезай — убьет!» и сняла ее. Потом Кайдановский переехал в Москву, стал работать в Театре имени Вахтангова. У них родилась Дашка. И тут у Кайдановского начался роман с Малявиной. Она была сложным человеком, способным на самые сложные поступки. Однажды он привел ее к себе домой. Она была потрясающе красива — глаза цвета воронова крыла, бархатный голос, на ней была роскошная дубленка и брюки-клеш. Она прошлась по квартире Кайдановских, оставив облако ароматов. Когда стала уходить, Кайдановский пошел ее провожать и вернулся под утро в невменяемом состоянии, неся на вытянутой руке оторванный рукав от собственного пиджака. Саша стал выпивать и иногда был похож на настоящего забулдыгу. С Ирой он разошелся, но и с Малявиной у него не сложилось.
        С актрисой Евгенией Симоновой он одомашнился, ходил на рынок и запекал рыбу, но если он знал, как ухаживать за женщиной, как ее любить, то как с ней жить — не знал.
        С Инной Пиварс, актрисой «Ленкома», он прожил три недели. Он брал ее с собой на фестиваль в Канны. Она звала его на «Вы».
         Песни Кайдановский писал неординарные, поразительные выбирал стихи для них. Первую песню он сочинил на стихи Гумилева «Завещание». Он начал писать песни в Ростове, на третьем или четвертом курсе училища. Один из первых авторов был Киплинг.

        Жил-был дурак.
        Он молился всерьез
        (впрочем, как вы и я),
        Тряпкам, костям и пучкам волос —
        все это пустою бабой звалось.
        А дурак ее звал Королевой Роз
        (впрочем, как вы и я).


        У Кайдановского был очень мощным романтический цикл, а потом он открыл Цветаеву, Бродского... Он написал несколько песен на стихи Брюсова, Бунина... Потом на стихи Арсения Тарковского, отца Андрея Тарковского.
        С Арсением Александровичем они были знакомы. С ним отношения были более тесные, чем с Андреем Тарковским. С Андреем какой-то холодок присутствовал, вспоминали друзья. Может быть, оттого, что Андрей был Сашин режиссер. А Саша — его актер. Это ситуация вынужденного пиетета. Плюс Кайдановский настороженно относился к тому, что Тарковский из него вытаскивал то, чего сам Саша в себе не любил и не хотел никому показывать. В «Сталкере» было заложено зернышко, которое он ото всех прятал, — какая-то неземная, вселенская, сверхчеловеческая внутренняя доброта. На грани юродства. Князь Мышкин, а Саша считал себя личностью сильной, динамичной, киплинговской.
        Как-то в Щукинском училище Кайдановский подошел к Нине Руслановой...
        Саша Нину, говорят, очень жалел, потому как она была сирота, как и он. Как-то он пришел в общежитие и говорит: «Нина, давай я буду твоим братом». Она говорит: «Как это? Как по суду?» — «По какому суду, ты что? Давай разрежем себе руки, чтобы кровь пошла, сольем твою и мою кровь и выпьем. И будем кровными родственниками». Они накапали по капле крови в стакан и выпили.
        Кайдановского звали Каином.
        Кайдановский жизнь свою проживал быстро — при всей его тихости, закрытости, медлительности. Его темперамент в отдельные моменты прорывался, но прорывался так, что всем страшно было. Наверное, он спешил, как можно больше прожить, — чувствовал, что жизнь будет короткой.
        «Как талантливый человек на уровне гения, он чувствовал, что жизнь будет короткой. Таких людей Господь Бог долго не держит на земле. Может быть, они ему сами нужны?»

«Ностальгия»

        Однажды Кайдановский заступился в ресторане за официантку и дал кому-то по физиономии. Тот оказался шишкой и подал в суд. Общественным адвокатом выступал Михаил Ульянов. Дали условно. «Ну подумаешь, не буду за границу выезжать», — сказал Кайдановский. На самом деле это обернулось трагедией: Кайдановскому Тарковский дал главную роль в «Ностальгии». Но его не выпустили из Советского Союза, и тогда вместо него поехал Олег Янковский на съемки в Италию.
        Кайдановский был дерзким в своем парадоксальном мышлении. Он всеми фибрами души старался не быть с толпой. Вся его жизнь была исследованием себя в пограничной ситуации — на границе с безумием, ненавистью, смертью.

«Сталкер»

        Ему очень повезло со «Сталкером», он этой вершины хотел и достиг. Но эта картина сыграла и страшную роль — он понимал, что подобного материала у него больше не будет. Все остальное — это только путь вниз. В актерской профессии, по крайней мере. Поэтому он пошел в режиссуру.А снимался тогда, когда была совсем отчаянная ситуация с деньгами.
        Тарковский очень ревниво относился к своим актерам и не разрешал им сниматься на стороне. Но когда не состоялся первый вариант «Сталкера», Андрей Арсеньевич договорился с узбекским режиссером Хамраевым о съемках его артистов в другом фильме. Но Хамраев стал «осовечивать» фильм и вкладывать в уста Кайдановского те вещи, которые он не хотел говорить. Кайдановский дал по физиономии режиссеру и уехал в Москву. Его роль озвучивал Шакуров.
        Леонид Филатов после инсульта и Кайдановский после второго инфаркта как-то встретились в больнице. Леня сказал Саше, что надо сделать передачу о Солоницыне[2]. На что Кайдановский ответил: «Леня, пойми, ну что это такое: два полутрупа будут делать передачу о полном...»
        Кайдановский, говорили, по таланту был равен Джеку Николсону, во всяком случае в русском кинематографе ничего подобного не было, и при этом он влачил полунищенское существование, и самое главное — полунищенствовал и Тарковский.
        Однажды Тарковский опоздал на озвучивание «Сталкера». Был в Госкино. Там ему предложили сценарий на очень важную тему. Это было что-то новое в отношении властей к Тарковскому. И все-таки Тарковский отказался. Объяснил, что у него свои планы: «Мастер и Маргарита», «Идиот», «Бесы».
        — О чем фильм «Сталкер»? Мне позвонил Андрей Тарковский и пригласил работать. Это было весной 1976 года, в апреле. Не могу сказать, что мы были дружны, как некоторые мои коллеги, с которыми Андрей вместе работал, например, Михаил Ромадин или Николай Двигубский. Но друг друга мы знали и общались всегда на «ты». Для меня предложение Андрея, естественно, было престижно, хотя, это совсем не то слово, которое хочется употребить. Я всегда с интересом относился к творчеству Андрея. Его понимание изображения, работа с ним, были для меня очень важны. Он очень высоко ценил изображение. Я не встречал другого режиссера, который бы так хорошо понимал в нем и уделял ему столько внимания. Картину «Зеркало», я до сих пор считаю настоящим шедевром.
        — Главный смысл — про то, что нам счастья никто не принесет на тарелочке. Всего нужно добиваться своими усилиями. И за эти усилия надо платить. На земле точно не будет счастья. Счастье и несчастье — внутри человека, — расшифровывает мне фильм Евгений.
        — Кто такой «Сталкер»?
        — Это проводник. Он ввел людей в Зону — это место, которое осталось от посещения людей представителями внеземной цивилизации.
        — А Кайдановский был счастливым?
        — В каком-то смысле — да. Счастливым в том, что он не знал, что такое скука. Был любопытен к жизни, искусству. Он ставил самые высокие планки. В советские времена, если ставили Сафронова, самые продвинутые — Шукшина, то он ставил Шекспира, Пушкина. Очень многое успел в своей жизни. Снялся в 54 фильмах.
        Саша больше был счастливым во внутреннем мире, чем во внешнем. Он был очень сильный, а внутри — очень ранимый. Но это было запрятано, и это вытащил только Тарковский.
        — Пил?
        — Не сильно. Не так, как Высоцкий или Даль. В любой момент мог остановиться. Работать с ним было легко, потому что он был ясным человеком. Саша был очень свободным человеком. Он ушел из Театра имени Вахтангова, из МХАТа сам. Ему не давали ролей, и он уходил.
        Перед концом его жизни его начали издавать, и у него начала складываться другая карьера. Он был очень интеллектуальным человеком, а актеру это вредно. Это мешает.
        В конце жизни Кайдановского стали снимать. Он снялся в Польше, во Франции, Венгрии, в Испании в фильме «Дыхание дьявола». В этом фильме играл глухонемого пастуха, у которого очень красивая жена и на его жену положил глаз синьор. Она его отвергла. И он начинает мстить. А последнее, что он должен был играть, но не успел из-за смерти — «Нострадамуса», ему за эту роль предлагали гонорар 800 тысяч долларов, как звезде мирового класса.
        Тарковский считался прозападным человеком, на самом деле это было не так. Он по манере был западным режиссером, но что касается внутреннего самоощущения, был истинно русским, православным человеком. «Два главных вопроса у человека, — говорил Тарковский,— как договориться с Богом и со своей совестью».

Кайдановский

        Видение жизни Кайдановского совпадало с видением жизни Тарковского и Параджанова. Параджанов любил картины Тарковского. Однажды Параджанов лежал в московской больнице , и, когда его выписали, он приехал к Кайдановскому со всей своей свитой.
        Параджанову понравилась комната в коммуналке, он ее долго разглядывал и восторгался лепными ангелами на потолке. И он сказал Кайдановскому: «В этой комнате ты должен умереть».
        Сергей Соловьев вспоминал: «В конце жизни к нему пришло международное признание — его пригласили в жюри Каннского кинофестиваля. На этом фестивале Никита Михалков показывал свой фильм «Утомленные солнцем». А Тарантино составлял ему конкуренцию.
        Саша был членом жюри. От Сашиных оценок чрезвычайно многое зависело. Это понял и Никита. На премьере я сам видел, какой грандиозный успех картина имела у избалованной каннской публики. Овация длилась минут двадцать. Никто из нас, естественно, не спрашивал у Саши, за кого он голосовал. И он на эту тему ничего не говорил. В последний вечер он пришел после заседания жюри. Мы сидели в уличном ресторане. Саша очень тихий, очень красивый, в смокинге и белоснежной рубашке, подсел рядом. Решение жюри уже было объявлено. Некоторое время мы молчали.
        «Золотую пальмовую ветвь» получил Тарантино...
        ...Потом мне было странно узнать, что Саша якобы чем-то болен. Я никак не мог воспринять этих известий серьезно. Наверное, в силу особенности наших веселых отношений. Думаю, со всеми другими они были менее веселыми. Может, поэтому до меня так и не доходило, насколько он болен. Сначала я услышал от Саши про обморок на лестнице, про его, почти «как в немом кино», падении с лестницы кубарем. Я внутренне улыбнулся. Через некоторое время Юра Клименко сказал:
        — Знаешь, у Каина инфаркт.
        — Как инфаркт, не может быть!
        — Но вроде ничего, обошлось... Его хорошо лечат...
        Прошло еще какое-то время... Тот же Юра мне сказал:
        — Знаешь, у Каина второй инфаркт. Но его хорошо лечат...
        С Сашей мы никогда не говорили о его болезнях. Однажды днем в воскресенье, часов в 12 дня, меня вдруг сморило. Я лег спать, сказал маме:
        — Ни за что не зови меня к телефону. Кто бы ни звонил - не зови, и все.
        Около часу раздался звонок, я расслышал сквозь сон, и, не проснувшись, почему-то понял, что это ужасный звонок ко мне.
        — Мама! — Я все пытался отвертеться от судьбы. — Просил же тебя не звать меня к телефону ни по какому поводу.
        — Но там сказали, — возразила она, — чтобы ты обязательно подошел.
        Делать было нечего. Я это понимал. Не помню уже, кто звонил. Сказали:
        — Приезжайте срочно. Час назад Саша умер.
        Я ничего не мог вымолвить. Через несколько минут вошел в комнату, где миллион раз был прежде. Лежала развороченная постель, похрустывало под башмаками почему-то валявшееся на полу битое стекло.
        До тех пор, пока ждали карету «скорой помощи», в холодных ногах его лежал кот Носферату, а теперь он сиротливо жался в углу...»
        Спустя время вдова Кайдановского Инна Пиварс сделала надгробие в виде креста. Собрались осенью.
        Пока священник служил панихиду, шел снег. И вдруг опять стало тихо, только снег на волосах у друзей и могила в цветах и в снегу. Юра Норштейн достал водку, стаканчики, выпили, разошлись... Только знак этот от Саши в виде снега... в душах и на фотографиях остался...
        Через год после Сашиной смерти Евгений Цымбал купил журнал «Киносценарии». И прочел там сценарий Кайдановского про белого слона. Читал поздно ночью...
        «В этот момент лампочка вспыхнула ослепительно ярко, колба оторвалась от цоколя и со страшным грохотом разлетелась на куски. В сомкнувшейся темноте догорали две темно-красные проволочки. Откуда-то донесся ехидный знакомый смех». Он понял: Саша наблюдает за нами оттуда.

Тарковский (послесловие Аркадия Стругацкого)

        ...3 января 1980 года мы с Тарковским выступали перед представителями кинопроката. Выступил Тарковский, объяснил фильм, ответил на вопросы. Прокатчики отнеслись скептически.
        На четверть миллиарда советских зрителей кинопрокат выпустил 196 экземпляров фильма. На всю Москву выделили три копии. Но за первые два месяца «Сталкер» посмотрели два миллиона зрителей.
        ...Однажды Тарковский вызвал дух Пастернака и спросил, сколько он снимет фильмов.
        Ответ был - «семь».
        Он семь и снял.
        В последнем своем фильме «Жертвоприношение», покинув СССР, Тарковский возвел себя на Голгофу. На гору он поднялся сам. После этого ему ничего не оставалось как умереть.
        Однажды, еще в московской компании, Тарковскому предложили ответить на вопрос, кто такой гений. Раздали листочки, расчерченные на четыре части, в каждой из которых надо было что-то зачеркнуть.
        Тарковский перевернул лист наоборот и начертил крест.

        Татьяна Хорошилова

       ————————————

       [1]Опубликовано: Российская газета Неделя N 3656 от 17 декабря 2004 г. — В.Б.
       [2]Вероятнее всего, речь идет о сюжете об Анатолии Солоницыне из цикла «Чтобы помнили». — В.Б.

Текст публикуется по материалам сайта Российской газеты

Система Orphus





«Вернуться к оглавлению

  © 2008–2010, Медиа-архив «Андрей Тарковский»